Язычество древней Руси.
Рыбаков Борис Александрович.
Предисловие
Эта книга является прямым продолжением, как бы вторым томом, моего
исследования "Язычество древних славян", вышедшего в 1981 г. В первой
книге автора интересовали прежде всего глубокие корни тех народных
религиозных представлений, которые охватываются неопределённым термином
"язычество".
При выяснении этих корней и глубины народной памяти приходилось широко
пользоваться не только отрывочными сведениями об археологических реалиях
древности, но и данными народного искусства и фольклора XIX в. и
средневековыми поучениями против язычества, написанными в XI-XIII вв. Эти
экскурсы в более поздние эпохи служили только одной цели - помочь
выяснению первичных форм мифологии, её истоков и, насколько это было
возможно, определению времени возникновения тех или иных
религиозно-мифологических представлений. Углубление в палеолит или энеолит
не являлось самоцелью и отнюдь не означало полной и всесторонней обрисовки
представлений этих эпох. Автору важно было показать, что элементы
мировоззрения глубочайшей древности сохранились в крестьянской среде
России вплоть до XIX, а кое в чем и до начала XX в. Это давало право
широко использовать такой драгоценный материал, как этнографический, для
всех промежуточных эпох.
Данный, второй, том посвящен, во-первых, анализу восточнославянского
язычества на протяжении всего I тысячелетия нашей эры вплоть до встречи с
христианством; во-вторых, здесь будет рассмотрен сложный симбиоз древней
народной религии с привнесенным извне христианством.
Последняя стадия развития родоплеменного строя у восточных славян дала
много нового в сфере идеологических представлений. Киевская Русь
создавалась как языческое государство, в котором религия прадедов достигла
своего апогея. С принятием христианства создается своеобразная амальгама
старых и новых форм, названная "двоеверием".
Хронологически этот том охватывает время от первых упоминаний
славян-венедов античными авторами в I - II вв. н. э. до татарского
нашествия в 1237 - 1241 гг.
Восточнославянское язычество накануне создания Киевской Руси и в его
дальнейшем сосуществовании с христианством отражено в большом количестве
материалов, являющихся источниками для его изучения. Это, прежде всего,
подлинные и точно датируемые археологические материалы, раскрывающие самую
суть языческого культа: идолы богов, святилища, кладбища без внешних
наземных признаков ("поля погребений", "поля погребальных урн"), а также и
с сохранившимися насыпями древних курганов. Кроме того, это - находимые в
курганах, в кладах и просто в культурных слоях городов многообразные
изделия прикладного искусства, насыщенные архаичной языческой символикой.
Из них наибольшую ценность представляют женские украшения, часто
являющиеся в погребальных комплексах свадебными гарнитурами и в силу этого
особенно насыщенные магическими заклинательными сюжетами и
амулетами-оберегами. Своеобразным, но очень плохо изученным остатком
языческой старины являются многочисленные названия урочищ: "Святая гора",
"Лысая гора" (местопребывание ведьм), "Святое озеро", "Святая роща",
"Перынь", "Волосово" и т. п.
Очень важным источником являются свидетельства современников,
занесенные в летописи или в специально написанные поучения против
язычества. По поводу последних следует сказать, что они сильно отличаются
от сведений современников о западных славянах. На запад, в земли
балтийских славян, ехали миссионеры с заданием окрестить местное население
и приобщить его к пастве римского папы. Рассказы католических епископов о
славянских языческих храмах и обрядах являлись своего рода отчетностью
перед римской курией об успехах их апостольской деятельности. Миссионеры
писали по принципу контрастов: разгульное, неистовое язычество с
многолюдными празднествами и кровавыми жертвоприношениями, с одной
стороны, и благолепие и смирение после успеха проповеди христианства, с
другой. Описание языческого культа было одной из задач западных
епископов-миссионеров, и это делает их записи особенно ценными. Русские
авторы XI-XIII вв. не описывали язычество, а бичевали его, не перечисляли
элементы языческого культа, а огульно осуждали все бесовские действа, не
вдаваясь в подробности, которые могли бы интересовать нас, но были слишком
хорошо известны той среде, к которой обращались проповедники. Тем не
менее, несмотря на указанную особенность русских антиязыческих поучений,
они представляют несомненную ценность.
Что же касается этнографии как таковой, как науки XIX-XX вв., то
следует сказать, что без привлечения необъятного и в высшей степени
ценного этнографическо-фольклорного материала тема язычества не может быть
доведена до конца.
Применительно к Киевской Руси мы должны сказать, что те темы, которые
могут быть так полно представлены в предполагаемом этнографическом томе,
для эпохи Киевской Руси не документированы или уцелели лишь фрагментарно.
Можно во многих случаях использовать ретроспективный метод, но у этого
метода есть одно слабое место - мы далеко не всегда знаем, на какой
хронологической глубине следует остановиться в ретроспекции, где кончается
точный научный метод и где начинается допущение.
Поискам этих граней между достоверным и предполагаемым посвящен ряд
разделов книги "Язычество древних славян", в которых выяснялась глубина
памяти русских, украинских и белорусских крестьян.
Выявление глубоких корней дает нам право на применение метода
экстраполяции, т. е. распространения на Киевскую Русь тех верований и форм
культа, которые документированы как для более раннего времени, так и для
более позднего.
Учитывая возможности достоверной экстраполяции, мы должны насытить наши
представления о язычестве древней Руси также и представлениями о
хороводах, ритуальных песнях, маскарадах, о детских играх, о волшебных
сказках. Почти все богатство восточнославянского фольклора, записанного в
XIX в., мы можем проецировать в I тысячелетие н. э. и тем самым приблизить
наше представление о той эпохе к её реальному многообразию и красочности,
которые совершенно недостаточно отражены археологией или поучениями против
язычества.
Около полутора столетий Киевская Русь была государством с языческой
системой, нередко противостоящей проникновению христианства. В Киевской
Руси IX - X вв. сложилось влиятельное сословие жрецов ("волхвов"),
руководившее обрядами, сохранявшее давнюю мифологию и разрабатывавшее
продуманную аграрно-заклинательную символику.
В эпоху Святослава, в связи с войнами с Византией, христианство стало
гонимой религией, а язычество было реформировано и противопоставлено
проникавшему на Русь христианству: так называемый "Пантеон Владимира" был,
с одной стороны, ответом христианству, а с другой - утверждением княжеской
власти и господства класса воинов-феодалов.
Выполнение общеплеменных ритуальных действий ("соборы", "события"),
организация ритуальных действий, святилищ и грандиозных княжеских
курганов, соблюдение календарных сроков годичного обрядового цикла,
хранение, исполнение и творческое пополнение фонда мифологических и
эпических сказаний требовало специального жреческого сословия ("волхвы",
"чародеи", "облакопрогонители", "ведуны", "потворы" и др.). Через столетие
после крещения Руси волхвы могли в некоторых случаях привлечь на свою
сторону целый город для противодействия князю или епископу (Новгород).
Греческое христианство застало в 980-е годы на Руси не простое деревенское
знахарство, а значительно развитую языческую культуру со своей мифологией,
пантеоном главных божеств, жрецами и, по всей вероятности, со своим
языческим летописанием 912-980 гг. Прочность языческих представлений в
русских феодальных городах средневековья явствует, во-первых, из
многочисленных церковных поучений, направленных против языческих верований
и проводимых в городах языческих обрядов и празднеств, а, во-вторых, из
языческой символики прикладного искусства, обслуживавшего не только
простых людей городского посада, но и высшие, княжеские круги (клады
1230-х годов). Во второй половине XII в. языческий элемент сказывался еще
в полной мере. Картина мира тогдашних русских горожан представляла собой
сочетание схемы Козьмы Индикоплова с такими архаичными образами.
Парадный золотой убор киевских княгинь был отражением и
воспроизведением макрокосма в микрокосме личной одежды и украшений.
Архитектурный декор содержит ряд композиций завуалированно-языческого
содержания (Дмитровский собор Владимира). Наличие явно языческих сцен,
связанных с русалиями, на украшениях княгинь свидетельствует об участии
представителей социальных верхов в языческих обрядах.
На рубеже XII и XIII вв. устанавливается "двоеверие", т. е. известное
компромиссное равновесие языческих и православных элементов. В прикладном
искусстве на месте языческих сюжетов появляются христианские. Новые
поучения против язычества (конца XII - начала XIII в.) свидетельствуют о
том, что за два века формальной христианизации языческие теологи
выработали новые представления о силах, управляющих миром, - появилось
бичуемое церковниками учение о почитании "света", как эманации высшей
божественной силы. Идея света, овеществленного в солнце и в динамике его
небесного хода, наполнила искусство и удержалась несколько столетий.
Язычество древней Руси IX-XIII вв. - важный раздел русской
средневековой культуры, без которого невозможно понять ни народную
культуру деревни и городского посада, ни сложную и многогранную культуру
феодальных верхов, ярким образцом которой является "Слово о полку
Игореве", пронизанное народным языческим мировоззрением и предвосхищающее
поэзию эпохи Ренессанса, так часто обращавшуюся к античному язычеству.
Copyright © 2001-2005
Автор сайта : Мельников Виталий
"Язычество славян"
https://paganism.msk.ru
